© 2016 Икском.Хобби
01.04.2017 в 18:58

10 лучших сатирических книг последних лет

10 лучших сатирических книг последних лет

Юмор — дело серьезное. К 1 апреля наш литературный обозреватель Сергей Морозов решил вспомнить наиболее интересные сатирические произведения, написанные мастерами жанра.

Джон Ван де Рюит. «Малёк»


М.: Рипол классик, 2011

Напоминание о радостях школьного детства для тех, кто ухитрился позабыть о них, от тринадцатилетнего подростка Джона Мильтона по прозвищу Малёк. ЮАР, 1990 год. Нельсона Манделу выпускают из тюрьмы, система апартеида уходит в прошлое. Ван де Рюит иронизирует по поводу представлений, сложившихся в голове южноафриканских обывателей относительно чернокожих (все они поголовно коммунисты и преступники). Но политика, в конечном счете, лишь фон: главное в книге — веселая история взросления.

Портреты чудаковатых родственников (безалаберного отца, забавной в своем старческом аутизме бабушки по прозвищу Вомбат) и не менее странных преподавателей. Атмосфера школьного братства, спортивных побед и поражений, шалостей и проделок, первых отношений с девочками, то есть всего того, без чего жизнь каждого человека трудно считать состоявшейся.

Вуди Аллен. «Побочные эффекты»


М.: Corpus, 2013

Вуди Аллен хорошо известен своими фильмами, а вот о том, что он пишет отличные рассказы, как-то забывают. Тексты Аллена разнообразны с точки зрения формы. Он пробует себя в литературной стенд-ап-комедии, пародирует травелоги, некрологи, критические рецензии, официальные речи на больших собраниях, не стесняется обыгрывать классические литературные сюжеты (от «Графа-Монте-Кристо» до «Апологии Сократа»), может даже подпустить научной фантастики.

Обычные герои Аллена принадлежат к среднему классу. Сатирический образ типичного интеллектуала с его системой ценностей и представлениями о мире запечатлен в рассказе «Памяти Нудельмана». Ирония над господствующими в среде образованного класса стереотипами присутствует практически в каждом тексте. И все же Аллен с сочувствием и пониманием глядит на мелочные человеческие заботы, страхи и огорчения, поэтому его юмористические рассказы не лишены трогательности и человеколюбия.

Том Шарп. «Дальний умысел»


М.: Эксмо, 2011

Если вы питаете какие-то иллюзии по поводу литературы и по–прежнему оперируете архаичными понятиями «талант», «вдохновение», «духовность», то «Дальний умысел» для вас будет подобен ледяному душу. Том Шарп, создатель знаменитого «Уилта», разрушает иллюзии, связанные с романтическим представлением о высоком призвании художника. Литература — это бизнес, «макулатура с подливой из словесных помоев». Уморительная история продвижения дебютной рукописи таинственного автора от стола литературного агента к первым местам в списках бестселлеров позволяет Шарпу описать все реалии современного литературного процесса. В храме словесности орудуют жулики всех мастей, зарабатывающие на распространении разного рода белиберды.

Однако роман не сводится к простому осмеянию современной книжной индустрии и традиционным размышлениям о цене успеха. «Дальний умысел» за веселым подтруниванием не уходит от главного — от вопроса о том, что же такое подлинная литература, настоящий талант. Может быть, борьба за высокие стандарты словесности для литературы не менее губительна, чем торгашеский подход к ней? А может, это две стороны одной медали?

Кристофер Бакли. «Здесь курят»


СПб.: Азбука, 2012

В табачной отрасли денег гораздо больше, чем в литературе. Соответственно, размах цинизма тоже больше. Для продвижения товара все средства хороши. Однако роман Бакли — сатирический очерк нравов, царящих не только в среде табачных консорциумов. История ловкого пиарщика Ника Нейлора, бесстыдно манипулирующего общественным мнением, готового на все ради денег («ради оплаты закладной», как говорит он сам) позволяет автору дать панораму современной общественной жизни, основу которой составляет прагматизм и жажда наживы. Курение — это бизнес и большая политика, мощное оружие, заменяющие бомбы, пушки и ракеты. Борьба с курением — отличный повод для пиара и карьерного роста. Она выгодна всем, начиная от научных лабораторий и кончая политиками, баллотирующимися в парламент.

Любая серьезная проблема в условиях современного общества, живущего не столько умом, сколько эмоциями и предрассудками, не более чем информационный повод. Кто прав, не имеет значения. Вопрос об истине решается с помощью хорошо подвешенного языка, и прав тот, кто способен в очередной раз продать публике Эйфелеву башню. Главное — уметь играть за любую команду и отдаваться этой игре целиком.

Стивен Фрай. «Теннисные мячики небес»


М.: Фантом Пресс, 2015

На первый взгляд «Теннисные мячики небес» трудно причислить к юмористической литературе. Многие записали этот роман в раздел триллеров, еще большее количество читателей не без оснований считают его всего лишь современным ремиксом «Графа Монте-Кристо» Александра Дюма. С точки зрения сюжета читатель, действительно, не найдет в книге ничего нового. Все как у французского классика: прекрасный молодой человек, заговор завистников, годы заточения (правда, в психушке, а не в тюрьме), аббат Фариа (с ироничным и многозначительным поросячьим прозвищем Бэйб) и, наконец, холодное блюдо мести. Спрашивается: зачем это читать? Ответ простой: прежде всего, чтобы увидеть, насколько архаична природа современного триллера, не так далеко ушедшего от своего прародителя полуторавековой давности. В сущности, это стеб над всей приключенческой литературой, ходящей из года в год по кругу.

Наконец, «Мячики» — это осмеяние привычной системы представлений. В «Гиппопотаме» Фрай издевался над восторженным обывательским отношением к чуду. Здесь объектом сатиры становится образ идеального человека-страдальца. Ни деньги, ни образование, ни самое дорогое — время, которое было в распоряжении нового Дантеса, не в силах удержать его от заурядной судьбы человека, живущего по законам этого мира, а потому уподобляющегося в итоге своим гонителям.

Ману Джозеф. «Серьезные мужчины»


М.: Фантом Пресс, 2015

«Если достаточно долго смотреть на серьезных людей, они начнут выглядеть потешно». Эта фраза — ключевая для понимания «Серьезных мужчин», которые представляют собой синтез плутовского и сатирического романа. В ней же заключен совет, как следует воспринимать происходящее в книге. На первый взгляд, это производственный роман из жизни научного института в Мумбаи, разбавленный для социального накала темой кастового неравенства. Другой пласт: любовная линия между директором института, крупным ученым, и заведующей одной из лабораторий — с одной стороны, и настойчивые попытки главного героя Айяна сделать своего одиннадцатилетнего сына самым известным вундеркиндом в стране – с другой.

Но книга не только об этом, а о том, что бездну рутинного абсурда покрывает тончайшая пленка рациональности. Забавно не то, что серьезные ученые озабочены поиском инопланетян и готовы бодаться друг с другом до крови, отстаивая дикие гипотезы, а то, что за всей серьезной работой стоят человеческие амбиции и веками формировавшиеся предрассудки. Блестящие научные карьеры, строжайшие системы контроля — все это не способно устоять перед женской обидой и отцовским чувством.

Лю Чжэньюнь. «Я не Пань Цзиньлянь»


М.: Гиперион, 2015

Пань Цзиньлянь — имя героини классического китайского романа «Цветы сливы в золотой вазе», ставшее нарицательным обозначением ветреной и распутной женщины. Прозвище, оскорбительное для любой. Кто такое стерпит? И Ли Сюэлянь начинает борьбу за восстановление доброго имени.

Трудно сказать, чего больше в романе Лю Чжэньюня — горькой иронии по поводу доходящей до абсурда схватки за собственное достоинство или острой сатиры на нравы и повадки китайской бюрократии. В какой-то момент столкновение простой женщины, жаждущей справедливости, с вязким болотом начальственного безразличия принимает характер противостояния не на жизнь, а на смерть. А вся вторая половина романа напоминает матч по американскому футболу, в котором чиновники всех рангов и мастей в жесткой силовой манере препятствуют героине совершить очередной тачдаун, донести свою жалобу до самого высокого руководства.

Невероятный роман, в котором ощутимы как традиции многовековой китайской литературы, так и дыхание современности. Сатира на грани трагедии. Достоевский в одном флаконе с Салтыковым-Щедриным.

Кристофер Мур. «Дурак»


М.: Эксмо, 2013

«Дурак» — подлинная история короля Лира, написанная от имени его шута, приближенного, подданного, современника, да и вообще не самого далекого от безумного старикана человека. Понятно, что в классической пьесе мы имеем приглаженную и основательно цензурированную версию событий — изрядно потрудилось общество со своими стандартами культурных скреп. В результате «Король Лир» превратился в расширенную, на пять актов, версию социальной рекламы: «Почитай родителей». А все было совсем не так. Ведь речь шла не о том, как дети отобрали у бедного простодушного старика пенсию и выгнали его бомжевать на улицу. Старик ведь и сам парень не промах.

«Дурак» — книга-насмешка над «Вильямом нашим Шекспиром». Мур решил выступить в роли шута при изрядно забронзовевшем великом барде. Соответственно избран совершенно иной тон повествования, выдержанный в духе смеховой народной культуры эпохи Возрождения. Поэтому читателю следует быть готовым: шутки в «Дураке» забористые, что называется — от шестнадцати и после полуночи.

Говард Джейкобсон. «Вопрос Финклера»


М.: Азбука, 2012

Вопрос Финклера — это то же самое, что еврейский вопрос. «Наверное, я — еврей. Стану-ка я евреем», — решает для себя Джулиан Треслав, главный герой романа. Сходный сюжет, кстати говоря, есть и в отечественной прозе: об этом же роман Владимира Личутина «Миледи Ротман». Но если у нас получилась достоевщина пополам с публицистикой, то в английской литературе — сатира и ирония над убеждением в том, что индивид имеет право на национальное самоопределение.

Джейкобсон показывает, насколько неестественными и смехотворными являются попытки этнической самоидентификации. Несмотря на увещевания друзей, Джулиан пытается разгадать секрет этничности, влезть в чужую национальную шкуру. Но шкура овечья, а душа человечья —ты либо еврей, либо нет. И не имеет значения, насколько хорошо ты знаком с обычаями, традициями. Люди одной нации могут быть глубоко различны. Они могут впадать в комичное самоотрицание. Но и в этом случае остаются детьми своего народа. Рано или поздно каждый потянется к своему родовому очагу. Хорошо тем, у кого он есть. Вот такая глубокая и простая идея, сокрытая в ироничном повествовании, и помогла стать «Вопросу Финклера» единственным за всю историю юмористическим романом, удостоенным Букеровской премии.

Джон Кеннеди Тул. «Сговор остолопов»


М.: Эксмо, 2003

Гениальная книга, имеющая, как и все произведения подобного рода, странную судьбу. Отвергнутая издательствами в 60-е, она получила Пулитцеровскую премию в 1981 году, через 12 лет после самоубийства автора. Книга с небольшим кругом действующих лиц, безбрежным миром и бесчисленным количеством смыслов и прочтений. С харизматичным главным героем Игнациусом Х. Райлли, в котором переплетаются черты Дон Кихота, Швейка и нашего Емели. Он — живое воплощение протеста и соглашательства, интеллектуального бунта и лояльности, борец с низкопробным искусством и его основной потребитель, разрушитель системы и ее главная опора, объект заговора остолопов, населяющих книгу, и самый главный остолоп и заговорщик.

В книге дана целая галерея человеческих типажей, чем-то напоминающая череду сатирических образов в «Мертвых душах» Гоголя. Богатство языковой стихии, оттеняющей индивидуальность каждого персонажа, переданное в переводе Максима Немцова. Кстати, в этом году обещают переиздание.

Комментарии (0)